Синдром Ангельмана

Редкое генетическое нарушение нейроразвития, характеризующееся умеренной или тяжелой умственной отсталостью, микроцефалией, судорогами, атактической походкой и выраженной аномальной формой лица.

Распространённость синдрома Ангельмана (СА) во всём мире оценивается в 1/10 000–1/20 000.

Пациенты с СА выглядят здоровыми при рождении. В первые 6 месяцев неонатального периода могут наблюдаться трудности с кормлением и гипотония, а затем задержка развития в возрасте от 6 месяцев до 2 лет. Как правило, с 1 года развиваются типичные черты СА: умеренная или тяжелая умственная отсталость, отсутствие речи, вспышки смеха с хлопаньем руками, микроцефалия, макростомия, гипоплазия верхней челюсти, прогнатия и неврологические проблемы с походкой по широкой базе, атаксия и эпилептические припадки со специфическими отклонениями на электроэнцефалограмме (ЭЭГ) (трехфазная дельта-активность с максимумом в лобных областях). Другие признаки, которые были описаны, включают радостное поведение, гиперактивность без агрессии, трудности с концентрацией внимания, возбудимость и проблемы со сном (со сниженной потребностью во сне), повышенная чувствительность к теплу, влечение к воде и зачарованность водой. С возрастом типичные черты заболевания становятся менее выраженными. Грудной сколиоз наблюдается у 40% пациентов с СА (в основном у девочек). Эпилептические приступы сохраняются и у взрослых пациентов, но гиперактивность, трудности с концентрацией внимания и проблемы со сном улучшаются. У пациентов с делецией участка 15q11 часто встречается гипопигментация радужки и сосудистой оболочки.

Различные генетические механизмы могут быть причиной синдрома Ангельмана, например, делеция критического участка 15q11.2-q13 у матери (62%), однородительская дисомия 15-й хромосомы у отца (16%), дефект импринтинга материнской хромосомы 15q12-q13 (4%) и патогенный вариант гена UBE3A, полученного от матери (18%). У группы, составляющей 5–26% пациентов, генетический дефект остается неидентифицированным.

Диагноз ставится на основании клинических данных и данных ЭЭГ и может быть подтвержден у большинства пациентов цитогенетическими методами, включая FISH, и молекулярными исследованиями. Типичная картина ЭЭГ может быть полезна для диагностики. Диагностическим тестом первого уровня по-прежнему остается анализ дозы метилирования.

Дифференциальная диагностика включает гипсаритмию при синдроме Веста или вариант Petit Mal при синдроме Леннокса-Гасто. Другие дифференциальные диагнозы включают синдром Ретта, синдром Моуата-Уилсона, синдром Х-сцепленной альфа-талассемии с интеллектуальным дефицитом (ATR-X) и синдром делеции 22q13.

Антенатальная диагностика возможна при наличии хромосомной аберрации или мутации UBE3A (которая может быть мозаичной) у одного из родителей.

Заболевание в основном спорадическое, но риск рецидива может быть повышен при наличии робертсоновской транслокации у отца и делеции центра импринтинга (ЦИ) у матери, хромосомных аберраций или мутаций UBE3A у матери. В зависимости от генетического дефекта, выявленного у пациента, родителям следует провести хромосомное исследование, FISH-анализ, таргетное секвенирование генов или анализ метилирования. Риск для братьев и сестер зависит от генетической причины у пораженного человека: если мать является носителем хромосомной перестройки, риск для братьев и сестер может достигать 50%. Если отец является носителем робертсоновской транслокации по 15 хромосоме, риск для братьев и сестер приближается к 100%. Если мать гетерозиготна по делеции ЦИ, риск для братьев и сестер составляет 50%. Если мать гетерозиготна по варианту UBE3A, обнаруженному у пораженного ребенка, риск для последующих детей составляет 50%.

Ведение включает физиотерапию, трудотерапию и логопедические методы коррекции, включая невербальные методы общения. Поскольку у пациентов часто развиваются эпилептические судороги в очень раннем возрасте, требуется назначение противосудорожных препаратов. Пациентам с тяжелыми нарушениями сна можно назначать седативные препараты или мелатонин. Также следует контролировать функцию зрения.

Во взрослом возрасте пациенты становятся менее активными и имеют тенденцию к ожирению. Подвижность снижается из-за контрактур суставов, что затрудняет ходьбу, и некоторые пациенты оказываются прикованными к инвалидной коляске. Продолжительность жизни, по-видимому, нормальная, хотя самостоятельная жизнь так и не достигается.

Этот текст был переведен ФГБНУ «МГНЦ», г. Москва, Российская Федерация